Памяти Геры

Подробности

Категория: Ирина Кравченко

Опубликовано 16.01.2014 10:41

 Ирина Кравченко

"Памяти Геры"

   Гера - так звали собаку, которой нет на свете уже несколько лет, и перед которой я чувствую неизбывную вину.
  Геру принесли мне в двухмесячном возрасте. Это был маленький, рыженький, с вытянутой мордочкой, смешной, неуклюжий щенок. Стояла глубокая осень, было холодно, поэтому Геру разместили в помещении. Возвращаясь с работы, я находила в разных углах комнаты результаты жизнедеятельности Геры, которые, мягко говоря, меня очень огорчали. Я ругала её, как будто живому существу можно запретить выполнять естественные потребности: дышать, пить, есть, справлять нужду. Она лишь смотрела растерянным, ничего не понимающим взглядом. Что взять с ребёнка? Но и перспектива ещё долго убирать за Герой меня совсем не радовала. Я решила расстаться с ней.

  Мы сели в трамвай и поехали устраивать её дальнейшую жизнь. Она лежала у меня на руках, ёрзала, вертела головой - столько любопытного вокруг, а потом вдруг стала внимательно и упорно смотреть в глаза (никогда не забуду этого взгляда!), как будто почувствовала предательство. Но в этот раз, слава богу, предательства не случилось. Больше часа мы просидели на лавке у подъезда, ожидая человека, который должен был забрать Геру, и, не дождавшись, вернулись обратно. Гера осталась у меня.
Она выросла и превратилась в красивую шетлендскую (от сочетания Шетландские острова) овчарку.
В отличие от многих других собак Гера совершенно не боялась громового грохота. Может и боялась, но желание защитить свою территорию от непонятной грозной опасности было сильнее страха, и она, каждый раз, как на амбразуру, бросалась в тот угол двора, откуда раздавался грохот.
   А ещё Гера самозабвенно боролась с дождём и снегом. Особенно упорной эта борьба была поначалу, когда Гера была молода и неопытна. Как только на землю опускались первые капли дождя или падали, зависая в небе, первые крупные снежинки, со двора начинал раздаваться заливистый лай. Это Гера, прыгая и щёлкая зубами, начинала ловить незваных небесных пришельцев. И лишь тогда, когда дождь превращался в сплошной ливень, она, промокшая до нитки, понимая, что битва проиграна, пряталась в будку. С годами Гера стала понимать тщетность подобной борьбы, но не могла отказаться от раз и навсегда взятой на себя обязанности. Бесхитростная Гера по-своему стала хитрить: ловила дождинки и снежинки только тогда, когда рядом появлялся кто-то из хозяев.
   Однажды к нам во двор забралась огромная соседская собака породы алабай, раза в четыре крупнее Геры. Гера спряталась в будку: она понимала, силы слишком неравны, чтобы вступать в открытую схватку с наглой оккупанткой. Но, как оказалось, моя маленькая отважная защитница и не думала сдаваться. В тот момент, когда сосед на поводке выводил свою собаку, Гера неожиданно выскочила из укрытия, подбежала сбоку и бросилась на загривок проходящей мимо громадины. А ведь могла переждать, отсидеться! Собачья беззаветность - это что-то выше человеческого понимания.
   При таком щепетильном отношении к своим обязанностям она была чрезвычайно дружелюбна с людьми, жила по закону «человек собаке друг». К нам во двор мог беспрепятственно войти любой пожелавший. Несколько раз ночные воры с молчаливого позволения Геры спокойно вынесли со двора то, что захотели.
   Когда к нам погостить приезжали маленькие племянники Настя и Дима, Гере и ещё одному моему пёсику - дворняге Нафане приходилось туго. Дети до того их изматывали, что бедные мои собаки, не привыкшие к столь жёсткому прессингу, прятались по будкам и ждали, когда же неугомонные злодеи уберутся восвояси. Если Нафаня порой рычал и скалился на шалунов, то добрая, безропотная Гера стойко сносила все детские шалости. Но зато и дети не хотели расставаться с собаками и, наверное, приезжали больше к ним, чем ко мне. Девятилетняя Настя перед отъездом, заливаясь горькими слезами, упрашивала родителей не увозить её. «И Гера мне как сестра, и Нафаня как брат», - причитала она.
   Летом, когда мы ходили купаться на пруд, Гера, боявшаяся воды, лаяла, металась по берегу, но, пересилив боязнь, всё-таки плыла спасать звавшую её с воды Настю. Разве такое можно забыть?
   Я жалею, что редко баловала Геру, редко водила на прогулки, ни разу не купила антибактериальный ошейник. Как же её собачье счастье зависело от моей воли! Тысячу раз прав Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
   Гера умерла глубокой ночью, подавившись рыбной косточкой. Наверное, её можно было спасти. Я ничего не сделала для этого.
                                                           ПРОСТИ, ГЕРА!

Автору Кравченко Ирине интересно мнение посетителей блога. Оставляйте свои комментарии.