Виктор Харин - «Литературная мозаика» - выпуск 2

Подробности

Категория: «Литературная мозаика» - выпуск 2

Опубликовано 21.12.2016 10:06

Виктор Харин.

   Харин Виктор Иванович родился в предвоенном 1940 году в Константиновке. Пережил все невзгоды, выпавшие на долю детей войны: сиротство (отец, призванный на фронт в первые дни войны, домой не вернулся, с мамой проживали в эвакуации в Лозоватке), ранний тяжелый труд, послевоенный голод, разруху. После школы и ПТУ работал электриком на заводе имени Фрунзе. В 1969 году поступил на работу в Константиновское ПТУ № 12 в качестве мастера производственного обучения по своей профессии. Закончив Константиновский сельскохозяйственный техникум по специальности «гидромелиорация», получил диплом с отличием. Работал по специальности в г. Славяногорске мастером очистных сооружений, начальником горводоканала.

   Писать стихи и печататься в газете «Знамя индустрии» начал с 2000 года.

Ностальгия

Далеко от дома видится порой,
Что иду дорогами я к себе домой.
Ковыли колышутся будто бы мираж,
Украинский чудится мне степной пейзаж:
Полыхают пламенем маки на заре -
Символы весенние на родной земле.
И березы белые манят и зовут,
И ночами звездными спать мне не дают
Травы, напоенные утренней росой.
Я бегу тропинкою, как тогда, босой.
Детство беззаботное видится порой,
Значит, возвращаться мне пора домой.
На губах мне слышится горечь полыней.
Погонять мне хочется наших голубей.
Запрокинув голову, в небеса смотреть.
И мечтой о доме я всегда согрет.
Старенькая мама дома ждет меня,
Я иду проспектами на исходе дня.
Мимо воли катится горькая слеза.
К ней бы улететь сейчас, да никак нельзя.

Письмо матери

-Получила весточку от тебя, сынок,
Видимо не сладко ты живешь, милок,
Материнским сердцем чувствую тоску,
Видно, не по нраву жить в чужом краю.
Не дают тревоги мне спокойно спать,
Очень уж хотелось внуков повидать,
А тебя, сыночек, с нетерпеньем жду,
Все болезнь откладываю, смерть не тороплю.
Прохудилась крыша и упал забор.
В нынешнее время это не позор.
Ведь живут в деревне только старики,
Кто куда разъехались наши-то сынки.
Знаю, нелегко ты добываешь хлеб,
Хоть соседям кажется: ты - миллионер,
Присылаешь деньги ты по почте мне,
Словно долг оплачиваешь горестной судьбе.
Лучше б ты приехал хоть бы на часок,
Чтоб тебя увидеть я могла, сынок,
Сердце успокоить и глаза закрыть,
Как же до минуты мне до той дожить?

Возвращение

Я вернулся домой, вот деревня моя,
Покосилась изба – много лет без меня,
И уныло стоит постаревший мой сад,
А как буйно он цвел много весен назад!
А там луг за рекой, как зеленый ковер,
И пьянит меня вновь деревенский простор.
Я вдыхаю опять ароматы полей,
А ночами, как прежде, поет соловей.
Не дождался отец, не дождалась и мать.
Я жар-птицу по свету пытался поймать.
А теперь я вернулся в родные края,
Так встречай же бродягу, родная земля!
Пусть разбудят меня петухи на заре,
И коса зазвенит по зеленой траве,
И палящее солнце пусть палит мне грудь.
Только жаль, что ушедшего мне не вернуть.

Святогорье

Солнце клонится к закату,
День ушедший позади.
И судьба как бы в награду
Дарит встречу мне в пути.
Встречу мне с любимым краем
И с заветным уголком.
В прошлом место было раем,
Люд ходил туда пешком…
Поезд медленно отходит,
Вот последние гудки.
И с перрона дружно машут
Две знакомые руки.
Горизонт багровый тает,
Лес, поляны и луга
Перед поездом мелькают
Все знакомые места.
Путь не долог – Святогорье,
Может, три часа езды.
Но какое там приволье –
Лучше места не найти.
Там монахи зажигали
Свои первые огни,
И с отвагой защищали
Рубежи нашей страны.
А какие были бани
На озерных берегах!
И атласные палатки
Украшал российский флаг.
Не гордясь высоким чином,
Сам Потемкин был не прочь
Побродить сосновым бором,
Провести в палатке ночь.
Наезжала Катерина
И ее придворный люд,
Обыватели сегодня
Катерину не поймут.
Вновь увижу край любимый,
Поклонюсь святым местам,
Купиной неопалимой
Удивлюсь, увидев сам.

Родная сторона

Манит меня село родное
И тот колодец у плетня,
В котором небо голубое
Смотрело снизу на меня.
Где куковала мне кукушка
В зеленой роще под горой,
И наша ветхая избушка
Под снегом пряталась зимой.
Моя родная Лозоватка
Зовет меня уже давно.
Не знаю я, жива ли хатка,
Где детство раннее прошло?
Там мне знакомы все лужайки
И ручейки весенних вод,
В которых сверстники-мальчишки
Пускали свой бумажный флот.
Тропа извилисто бежала
Куда-то вдаль, за горизонт.
По ней деревня провожала
Отца, идущего на фронт.
Тропу «Надеждой» называли,
Она запомнилась так мне,
Где все мальчишки ожидали
Отцов, убитых на войне.

Первая весна

Помнишь парки и качели,
Дней весенних торжество?
Жадным взглядом мы смотрели
На ночное колдовство.
Зажигались звезды, свечи
И ночные фонари.
Как мы ждали первой встречи
И бродили до зари!
Звезды нам во след светили,
Хитро месяц щурил глаз,
Соловьи нам песни пели,
Не смотря на поздний час.
Кто-то скажет: «Что за бред?
Ты уже, наверно, дед».
Я отвечу, не тая:
«Это молодость моя.
Это первая весна,
Первая любовь моя.
И пока я буду жить,
Буду этим дорожить».

***

Я увидел твой портрет.
И теперь покоя нет.
И, как ясную зарю,
Я тебя боготворю.
А глаза твои как ночь,
Я гоню все мысли прочь,
Не уснуть мне до зари.
Вот погасли фонари.
Солнца луч в моем окне,
Я пылаю, весь в огне,
Что мне делать? Подскажи,
Ты с портрета не молчи.
Пусть шелковые ресницы
И очей твоих зарницы
Улыбнутся мне чуть-чуть
И откроют к сердцу путь.

Лунная поляна

Дремлет лунная поляна,
Лес окутан серебром,
Мелодичный звук баяна
Мне напомнил о былом.
Вспомнил те былые будни,
Пионерский наш отряд,
Мы с гитарой неразлучны,
Тридцать школьников-ребят.
И с утра до поздней ночи
Нам затей не занимать.
Святогорск не хуже Сочи –
Нам пришлось это признать.
Солнце, пляж и запах ели,
И кружится голова,
Три недели пролетели –
Не заметила братва.
Барабана, горна звуки
Прерывали наши сны.
Где же вы теперь, мальчишки,
Нашей юности сыны?

Неужели ты такая

Летний парк и темная аллея,
На скамье сидит ночная фея,
А во рту дымится сигарета.
Неужели ты такая же, как эта?
А глаза ее, как волки, рыщут,
Что во тьме они здесь ищут?
В сигаретном дыму утопая,
Всем прохожим себя предлагает.
Крепкий запах спирта с табаком…
Не хотел бы быть ее дружком.
И на что надеется девица?
Может быть, собой она гордится.
Да, красивая, не спорю,
И сидит, довольная собою,
Во все яркое одета,
Неужели ты такая же, как эта?

Последнее письмо

Прости, прости за все, что было,
Прости за то, что не сбылось,
Прости за то, что тихой болью
В душе твоей отозвалось.
Прости за то, что жизнь бросала
Меня на север и на юг,
И часто ты на праздник звала
Своих соседей и подруг.
Прости, что с утренней зарею
К тебе я больше не спешу,
Цветы, умытые росою,
К твоему ложу не несу.
Прости за то, что в день погожий
С тобою рядом не иду,
Как незнакомец, как прохожий
С тобою встречи не ищу.
Прости за то, что в вечер поздний
Твоих я плеч не обниму,
И в лютый холод, в час последний
В глаза твои не загляну.
Прости, что вновь не будет лета,
Зима стучит в мое окно,
Сгорит душа несчастного поэта,
Когда прочтешь последнее письмо.

Неотправленное письмо

Скончался пациент в больнице,
И в комнате его нашли
Это письмо на две страницы:
«Я помню, Вы взволнованно дышали,
При первой встрече на балу,
Но Вы тогда еще не знали,
Что каждый взгляд я Ваш ловлю,
Мы с Вами танцевали польку,
И даже получили приз.
И я готов за ту минуту
Любой исполнить Ваш каприз,
Но вдруг внезапно Вы пропали,
Похитил Вас какой – то принц,
И Вы мне адрес передали
И я туда не раз ходил.
Я Вам писал - Вы недоступна,
Ответ от Вас не получал,
Любил лишь Вас я неотступно
И потому других бросал.
Так длились годы безутешно,
Я уезжал и приезжал,
А Вы все жили так беспечно.
Не раз с поклонником встречал.
Меня, я знаю, не любили
Вам будет бог теперь судья.
А сколько душ Вы погубили!
Они теперь одни, как я.
Да, Вы любили всех и всяких,
Хотя Вас можно оправдать,
Вы жар души своей по крохам
Могли беспечно раздавать.
Пишу письмо и знаю точно –
Вам не дано его читать,
Оно, написанное поздно,
И не застанет адресат.
Так пусть во тьму желанный канет день,
Когда мы с Вами виделись впервые,
И навсегда меня покинет Ваша тень,
Идущая в миры иные».

Грусть

Жизнь, как песчаные часы.
Текут стремительно песчинки,
И не успеешь оглянуться ты,
Как в волосах уже сединки,
И уж не легкою походкой
Ты, не спеша, бредешь домой.
И, тяжкой жизнью удрученный,
Друзьям киваешь головой.
Потушены в глазах смешинки,
Орлиный взгляд давно поник,
Когда-то славился осанкой,
А ныне сгорбленный старик.
Кого бесслезными глазами
Ты будешь звать в последний миг?
Кому желанными устами
Ты посвятишь последний стих?

Детство

Годы были грозные – шла война.
Я родился с нею, не моя вина.
И дороги трудные я не выбирал.
По полям сражений с мамой кочевал.
Толпы наших беженцев все куда-то шли,
Скарб свой небогатый на плечах несли.
Мессершмидты - ястребы разом налетали,
Трупами и кровью землю застилали.
Как остались живы, знает только бог,
Видимо, из жалости он нас уберег.
Холодом и голодом нас судьба морила,
Только наше мужество так и не сломила.
Детство мое горькое, как его забыть?
Не хотелось в старости это ж пережить...

Я завидую

Я завидую белой завистью
Тем, кто юн и полон сил,
Кто, дожив до самой старости,
Честь свою не уронил.
Кто под пули шел без страха,
Часто жертвуя собой,
И кому судилась плаха,
А он выстоял – живой.
Тем, кто темными ночами
Пробирался в тыл к врагу,
Кто атаки отбивали,
Замерзая на снегу.
Тем, кого покрыла проседь,
Опаленным в том бою,
И тому, кто жизнь как повесть,
Нам поведает свою.
Поклонись могилам павших,
Без остатка жизнь отдавших
За расцвет нашей страны.
Это верные сыны.